— Да-а, просто блестяще, — протянул учёный и добавил чуть быстрее:
— Да какого ж... лешего! Какая глупость!
Семён осознавал, что из-за своей большей легкомысленности он способен успокоить их обоих. Но даже ему было погано от перспективы здесь застрять.
— Нам надо... собрать все факты, проанализировать их и уже потом делать выводы, так ведь, Николаич?
Подошедший Диоген вступил в разговор:
— Вы наши гости, поэтому наш долг помочь вам.
— А что вы можете сделать?
— Можем расспросить очевидцев.
— А-а... Хорошо, спасибо. Извините, мне надо всё хорошенько обдумать и понять, что делать дальше.
— Разумно. Я распоряжусь, чтобы опросили жителей дема.
— На случай, если машину времени увезли на чём-то. Дорога идёт через поселение, а здесь нечасто увидишь грузовики.
— Хотелось бы верить. Но вы ведь сами ничего не слышали? И где же хоть какие-то следы от колёс?
— Ваши вопросы — это попытка отказаться от моей версии, хотя доказательств обратного нет. Все грузовики, которые я видел, очень тихие. Следов же могло не остаться.
— Допустим, тогда делайте, что посчитаете нужным. Тем не менее, весьма вероятно, что наш транспорт переместился в другое время.
— Сильно сомневаюсь. Но ничего определённого пока сказать не могу.
К ним присоединился Святополк:
— Диоген, как я понял, у путешественников сейчас проблемы, решение которых может затянуться. Надо разместить их где-нибудь. Мне сейчас надо бежать, но позже я бы хотел вам помочь с одним делом.
Он кивнул, развернулся и действительно побежал по тропе, ведущей за окружающие их холмы.
— Острый ум у молодого человека, не правда ли? — заметил Диоген без тени улыбки. — Правда, больно хитрый. И кому мне теперь поручить вас заселить? Эх... У меня дома место найдёт любой нуждающийся, пойдёмте.
Антипатр, всё это время косо поглядывающий со стороны, вдруг рявкнул:
Николай и Семён вздрогнули.
— Как можно им идти в дем, когда они одеты не по приличиям.
— Верно говоришь. Отведи их в опистод к Либеру, он с этим справится.
— Да мы и сами... — начал было Семён.
— Так! — крикнул Антипатр.
Гости безмолвно поплелись за сгорбленным мужчиной. Однако по прибытии он просто развернулся и ушёл.
Либер ещё спал. Семён уткнулся лицом в ладонь и раздражённо сказал:
— Ну чё здесь вообще творится, какая к чёрту "правильная" одежда, у нас машину времени угнал какой-то... — и так далее, он долго ругался, пока Николай искал, во что можно переодеться.
Учёный не нашёл ничего подходящего и опустился на стул. Тут Либер громко хрюкнул и открыл глаза. Он было начал доброжелательно что-то бормотать, но его быстро перебили и объяснили, что от него требовалось. Однако тот был не в лучшем состоянии и толку от него не было.
— Слушай, — сказал Семён, — давай предложим просто поставить палатки где-то здесь.
— А пока этот мужик не придёт в себя, мы можем посидеть здесь и всё обсудить.
Они устроились возле письменного стола, стоящего у левой стены.
Николай достал блокнот с ручкой и начал:
— Кхм, что мы имеем: мы прибыли из 2026 года, назовём это реальностью A. Попали в реальность будущего 2500 года, допустим, А-100. Как я тебе уже рассказывал, для каждой точки в прошлом существует множество вариантов реальности в точке будущего из-за самых разных случайных событий, вызывающих ветвления Вселенной. И чем больше расстояние между двумя этими точками, тем больше вариантов возможного будущего.
— Мы не знаем, куда переместился наш транспорт. Если в прошлое — шанс, что он вернётся обратно к нам, стремится к нулю.
— Э-э... Так, а почему нет? Почему мы оказались здесь, а она — нет?
— Мир не детерминирован. Если раз за разом делать один и тот же временной прыжок из прошлого в будущее, почти наверняка не получишь один и тот же результат.
— Я не совсем понимаю. Но окей... Подожди, а разве не существует множество реальностей, где наш угонщик возвращается в 2500 — тогда один из них, даже не тот самый, может оказаться здесь.
— Ты неправильно истолковываешь теорию мультивселенной, как мне кажется. Этого всё равно почти наверняка не случится. Наша текущая реальность будущего — это следствие только одного конкретного прошлого, а раз так...
— Всё-все, хватит. Короче, всё плохо, я понял.
— Однако так называемый угонщик мог оказаться в будущем относительно нас. Тогда вернуться к нам ему не составит труда.
— Да-да, прямо в наши распростёртые объятия.
— Но вдруг он непреднамеренно...
— Тогда — что звучит как правда — он просто фиг знает зачем залез в нашу машину, что-то потыкал и... Короче, как вернуться — он не разберётся. Тем более, всё управление на русском. Кстати, а почему мы всё это время говорим только на английском? Разве не странно?
— Я как-то не обратил внимания. Не люблю, понимаешь, переключаться туда-сюда между языками, сбивает с мысли. Тебе дискомфортно, может быть?
— Да нет, это даже весело. Мы здесь все говорим с одним и тем же акцентом. Чувствуется единение, что ли. Люди ещё ведут себя так, будто это всё громадная постирония. Как будто у нас тут любительский ролплей.
Поговорив ещё порядка часа, они успели обсудить вариант воссоздания машины времени с нуля. Но такая задача представлялась им невероятно сложной и в лучшем случае безобразно трудоёмкой. Ближе к концу дня Либер наконец проснулся и был очень рад, что может потрапезничать с гостями ещё разок. Они кое-как смогли ввести его в курс дела, но тому больше было интересно рассказывать уморительные истории своей юности. Также выяснилось, что пришлые и местные бывают в храме только по праздникам. А саму эту комнату, кроме Либера и уже знакомых им "греков", никто не использовал, так что они могут переночевать прямо в опистоде, а на следующий день им разобьют... лагерь. Прошу прощения за такой краткий пересказ, но даже автору было скучно их слушать. Правда, меня позабавило, как Николай с Либером пытались нарядить Семёна в традиционный наряд, именуемый скатертью, однако это надо было видеть своими глазами.
Когда Либер ушёл, Семён обратился к Николаю:
— Не знаю, почему со мной до сих пор всё в порядке, может, шок. Это же безумие. Думаю, когда лягу спать, станет по-настоящему дерьмово.
Николай лёг на разложенную на полу постель и ответил понимающе:
— Да-а, я тоже намучаюсь, засыпая на таком твёрдом полу.
На следующий день рано утром свежий и бодрый Диоген зашёл в опистод к помятым и недавно проснувшимся Николаю и Семёну. Те, сидя за столом, будто ещё досматривали бессмысленные утренние сны. В помещении было душно, пахло кофе. Мужчина не стал закрывать за собой дверь.
– Доброе утро, друзья. Очень жаль, что вы не желаете пожить в моём гостеприимном доме. Но воля ваша. Прошу прощения за прямоту, но я бы хотел узнать: почему вы решили, что ваша машина переместилась во времени?
Учёный слегка закряхтел, прочистил горло и поднял взгляд на говорившего. Затем отвёл глаза в сторону и сказал:
– Что ж, если коротко... Отсутствие следов от колёс, какого-либо шума. Никто из вас, похоже, ничего не заметил. А что самое главное: чтобы её украсть, нужно иметь замысел. Надо было знать, что машина времени здесь появилась, надо было решить, что она тебе нужна для тех или иных целей. К тому же, необходимы транспорт, небольшая команда и минимальный план, чтобы с этим справиться. И всё в такие короткие сроки.
Семён поперхнулся от мысли, что организовать подобное мог разве что сам Диоген.
– Понятно. Это не звучит как строгое доказательство, но я могу вам поверить. Мы обошли несколько домов в поселении – никто не видел какого-либо транспорта, кроме поезда, уже пару месяцев. Признаю за этим косвенный довод в вашу пользу. Но извольте, как тогда переместился ваш аппарат?
– В конструкции прототипа есть некоторая уязвимость, позволяющая кому угодно попасть внутрь и запустить машину времени.
Так уважаемый учёный завуалированно сказал: замков там нет, а "завести" её можно без ключей.
– Интересно, даже вы бываете неосмотрительны? А скажите, и ребёнок бы с этим справился?
– Надо подумать. Вполне, двери открываются автоматически, если потянуть за рукоять, потом методом тыка можно заставить машину переместиться.
Только договорив это, Николай немного нахмурился и вопросительно посмотрел на собеседника.
– Мальчик, что встретил вас вчера, пропал. Бедные его родители. Вы ведь можете что-то сделать?
– Конечно, наш вклад будет мизерный, но мы тоже можем поискать его по округе.
– Э-э, подождите, я не это... – начал было сбитый с толку Диоген.
– Да, как только соберём новую машину времени, мы сможем найти, куда он переместился, используя квантовое отслеживание пространственно-временных координат.
Учёный приоткрыл рот от полнейшего замешательства. Диоген воодушевлённо ответил:
– Я очень вам признателен. Маленький Александр невероятно дорог всем нам. И, как я уже догадался, сам он не вернётся, верно?
– Разумеется, улетал он в случайное место, а возвращаться-то надо в конкретное.
– Что же, мы будем рады оказать вам всяческую помощь в воссоздании машины, чтобы вы поскорее спасли беспомощное дитя. Давайте обсудим всё поподробнее, но позже. Я сейчас же распоряжусь, чтобы для вас обустроили лагерь со всеми удобствами здесь неподалёку.
Мужчина вышел. Николай прищурился и спросил:
– Э-э, сможем его найти, используя что? Прости, просто это прозвучало как-то странно. Можешь своими словами описать суть идеи?
– Своими словами? Да какая-то фигня. Я сказал это для убедительности.
– Звучит противоречиво, как вообще сказанная наобум чушь может вызывать доверие? И как тогда мы...
– Мы ничего не можем сделать.
Спустя паузу, он добавил:
– Я дал им надежду, им так легче. Что самое важное, нам теперь точно помогут с чем угодно.
– Они добрые люди, кажется. Они бы и так помогли. Хорошо, а если он просто где-то шляется?
– Да ладно тебе, всё так ровно складывается. Мальчик пропал одновременно с машиной. К тому же дети чаще вляпываются во что-то такое из-за своего любопытства и – как это сказать? – глупости.
– Бритва Оккама, так бритва Оккама.
Через 37 минут Скип, весь потный, объявил, что их место жительства готово. Он пошёл с ними вниз и вывел из "подковы" холмов. Вправо с небольшим уклоном поднималась грунтовая дорога, скрываясь в лесу через 50 метров. Вдалеке уже можно было разглядеть асфальт. Но они пошли в противоположную сторону и скоро оказались на опушке, если её так можно назвать: деревья там располагались достаточно редко. Где-то дальше и вовсе начиналась равнина. Итак, они подошли к расставленным палаткам. Их было три. Также рядом располагались ящики, кажется, с провизией и чем-то ещё. Посреди лагеря стояли Либер, Святополк и ещё два незнакомых молодых парня. Либер расплылся в гордой улыбке.
– Доброе утро, дорогие ребята, мы тут постарались, и вот, как видите.
– Да, доброе, а слушайте, зачем здесь три палатки?
Мужчина только и ждал этого вопроса.
– А это моя дорогая и любимая мобильная баня! Всё никак руки не доходили её испробовать, хорошо, что повод нашёлся! Вам предстоит жить в этом месте, а значит, нужно будет соблюдать чистоту своих тел. И я к вам заглядывать буду, раз уж баня моя, справедливо ведь? Разуме-ется. Но сейчас давайте отдохнём на славу. В жизни необходимо уметь наслаждаться моментом. У меня жена – мастерица! Столько наготовила!
После шашлыков, неопределённой еды из пластиковых контейнеров и достаточно скромной попойки "греки" стали расходиться, но Святополк остался.
– Я обещал вам помочь, а потому и выбрал это место. Давайте за мной, покажу кое-что интересное.
За кустами был большой кусок местами поржавевшего металла.
– Ну, – неуверенно сказал Семён, – вау, спасибо. Это какой-то старый спутник?
– Что? Да нет же, это та самая машина времени, на которой к нам прибыл старик Александр.
– Кстати, да, очень похоже.
– А состояние? – спросил Николай.
– Я смотрел, да, хотя мало что понимаю. Какие-то детали там ещё остались. Я принёс инструменты и всякие базовые запчасти, но вы говорите, если что ещё понадобится. Если вы не в курсе, лучше далеко отсюда не уходите. Вы можете напугать жителей или привлечь ненужное внимание со стороны властей. Я ещё зайду к вам, но сейчас мне надо бежать.
И он действительно побежал. Так стоп... Не обращайте внимания, читайте дальше.
Наши изобретатели принялись за дело. Учёный копался в останках машины времени, пока его помощник осматривал все имеющиеся ресурсы для починки транспорта, составляя опись. За минуту до того, как Николай закончил со своей частью, Семён нашёл список всех деталей и инструментов прямо в одном из ящиков.
Учёный с оптимизмом в голосе резюмировал:
– Там не хватает частей корпуса, некоторых прочих, легко исправимых вещей, но главное – 3 из 5 основных модулей абсолютно целы. Этот аппарат своей конструкцией и принципом работы крайне похож на тот, что сконструировали мы с тобой. Так что две недели – и мы...
– Свалим отсюда ко всем чертям.
Три дня Николай смотрел на два отсутствующих агрегата, от которых во многом и зависели сами прыжки во времени и, не зная, с чего начать, откладывал их воссоздание, занимаясь второстепенными задачами, вроде прокладывания проводки, починки индикаторов и прочего, с чем ему охотно помогал ассистент. Было решено не тратить время на придание машине времени приличного вида. Лишь бы этот экспонат со свалки был способен переместиться. Но вот все лёгкие проблемы были решены. Шёл четвёртый день с начала ремонта, учёный уже несколько часов сидел вымотанный и недовольный. Семён где-то слонялся, ведь "его помощь пока не нужна". Николай раз за разом перебирал в голове многочисленные мелкие этапы, проделанные за все 4 года разработки. Он привык полагаться на свою систему записей, которая "сейчас" была в лаборатории в его родном времени. Чего-то не хватало, но он не мог понять, чего именно.
Перед учёным стояли двое: Антипатр и Илиас. Последний взволнованно рассматривал лицо Николая. Когда их взгляды встретились, "грек" сказал:
— Достопочтенный, я погляжу, у вас камень на душе?
— А-а, — протянул тот вместо вступления, — а-а, — продолжил он, так ничего и не сказав.
После 10 секунд тишины Антипатра настигло раздражение:
— Ответьте на вопрос, — сказал он и добавил с ноткой высокомерия: — Уважаемый.
— Прошу прощения, я лишь... эм... глубоко озадачен.
Илиас с мягкой улыбкой и непонятным облегчением произнёс, растягивая слова:
— Ну что-о вы, к вещам следует относиться про-още. Любая задачка является, грубо говоря, развлечением для разума. Такие пустяки всегда имеют решение. А если его нет, порядочный человек и не возьмётся за неё. Независимо от мнимой тяжести размышлений, нужно уметь давать себе отдых. Скажите своим самым тёмным тучам: "не заслоняйте мне Солнце!"
— Как должно быть всем известно, — принялся отчеканивать Антипатр, смотря на своего спутника, — истина существует только одна. А мнение, — это слово он произнёс брезгливо, — как таковое — фикция. Щит, за укрывающий невежд, которые на какой-то чёрт притворяются слепыми!
— Антипатр, друг мой, это вы к чему?
— Вы смеяться думаете, Илиас? Или вам память отшибло напрочь! Мы же говорили в крайний раз, вы должны были сразу понять! И вот теперь снова несёте ахинею? Что это, помесь стоицизма и оптимизма? На-пле-ва-тель-ство!
— Успокойтесь! Если вы сейчас говорите про мои слова Николаусу, я пытался помочь ему с его унынием. Это же психология.
Николаю не хотелось их слушать.
— Вам что-то нужно от меня?
— Ваш хороший знакомый, а именно Диоген, отлучился на ежемесячное философское собрание, где читает сразу две лекции, представляете! Вам туда нельзя по известным причинам, но попросите его позже, он обязательно перескажет их суть лично для вас.
Антипатр стал выглядеть утомлённым и сказал:
— Надо было узнать, как ваши дела. И мы узнали.
Он пошёл прочь. Илиас открыл рот, провожая того взглядом. Но потом обратился к Николаю:
— Вам стоит развеяться. Сегодня не напрягайтесь, отдыхайте, лучше даже не думайте ни о чём. А завтра мы устроим вам и вашему... эм... коллеге этот... да чего бояться слов, праздник! Духовное обогащение, а также, что вы наверняка оцените — арт-терапия, что значит: артистическая терапия. Будете через артицизм... через творчество лечить, ой, я хотел сказать, выдыхать всю накопленную усталость и... — "греку" не удавалось закончить свою мысль. — Ладно, увидимся завтра, Николаус, в 10:15 утра, так что не опаздывайте! (короче, увидятся-то они прямо здесь)
Учёный остался один. Энтузиазм и любопытство, которые он почти полностью до этого скрывал, как-то выветрились. Он словно ехал на междугороднем автобусе, который посреди лесной дороги сбил лося: с определённой точки зрения опыт интересный. Но быстро надоедает, когда осознаёшь, что ты тут несколько застрял. Ты участник лишних проблем, которые вообще не должны были случиться. Уже просто хочешь вернуться к своим делам. Николай впервые прямо взглянул на вопрос вторичности данного места. Эти люди, почему они такие? И почему, если им так нравится Греция, они больше считают себя греками, чем реально ведут себя как они. Может, в этом мире существуют психиатрические клиники на открытом воздухе, или здесь проводится социальный эксперимент, или что угодно ещё, объясняющее этот халтурный маскарад. Николай чувствовал себя дураком. И кстати, вчера приходил Либер, чтобы насладиться своей ненаглядной палаточной баней. Он же мог передать своим, как дела у гостей.
Я собирался пересказать ещё много мыслей, летающих в голове учёного, но в лагерь вернулся Семён.
Учёный коротко промычал, смотря в пустоту.
— Да, было достаточно переодеться, видимо. Хотя я не знаю, что было бы в противном случае. Короче, мы со Скипом и Святополком были в библиотеке. Правда, половину времени просто общались. Мне было неловко, что мы шумим, но там был лишь один посетитель, которому было по барабану. Как и библиотекарю. Ладно, неважно.
— Мы искали зацепки, типа. Хоть какую-то полезную для нас информацию.
— И вы ничего не нашли? — это прозвучало больше как утверждение.
— И там не было трудов по физике, на которые или подобные им мы могли бы опираться?
— Если бы я был там один, то забыл бы 100 процентов. Но Святополк, кажется, знает, что надо искать. Нет, ничего такого не было.
— Я создатель межвременного транспорта. Причём стал им недавно. Но я ничего не могу сделать.
Ассистент промолчал. Учёный продолжил.
— Нас пригласили пойти завтра на какое-то культурное просвещение, экскурсию, возможно. Илиас сказал не опаздывать. Но не сказал, куда идти.
После минутной паузы он спросил:
Тот только сел на ящик, смотря на "не активированное" место для костра.
— Я много по чему скучаю. Хотя ещё недавно так наплевать было на... привычные вещи. Даже если месяцами их не видишь.
Семён посмотрел Николаю в глаза.
— Что нам делать? Почему ты сейчас просто сидишь? Почему ты выглядишь таким грустным? Ну, относительно. Хах, я даже не знаю, стоит ли тебе говорить. Здесь нет интернета.
Николай даже как-то не подумал о его возможном существовании в этом месте, хотя электричество здесь было.
— Как минимум, в этой стране.
— Смешно. Впрочем, ничего не изменилось, всё так же в нашем поле зрения останутся только люди и бумажные носители.
— Или нам придётся пересечь границу. Но я не узнавал пока, как это делается. И куда валить. Но это звучит фигово само по себе. Вместо "Зашли, застряли на неделю и вышли" у нас будет "100 дней выживания в альтернативном мире".
— Если это не займёт годы. Будь я здесь один, я бы так далеко не пошёл и остался здесь. У меня никого не осталось.
— Да что ты несёшь? Блин, тебе не надо прям "оставаться", ты и так здесь. Ты в любом случае можешь продолжать научную и изобретательскую работу. Нет же никакого дедлайна. И почему бы тебе забивать на всё, это разве не твоё призвание?
— Да, ты прав. Но я столько размышлял за последние дни. У меня руки опускаются. Сложно будет объяснить, почему.
— Попытайся, а то я тебя не понимаю.
— Создать машину времени заново — это как взобраться на Эверест во второй раз, но без снаряжения.
— Э-э. Не знаю, о чём ты, но звучит азартно.
— Я не спортсмен и не игрок. Я учёный.
— С тобой что-то не так сейчас. Ладно, давай пока забьём. Тем более, мы ещё мало что предприняли.
